О метафизике силы Люди обращаются к древним боевым искусствам в попытке постичь смысл понятий силы и чести, к которым всегда стремился человек. Но в этом поиске, не всегда имеющем чёткие цели, они обычно довольствуются лишь внешними поверхностными результатами, ограничиваются попытками дать определения как сложным и абстрактным понятиям, так и конкретным разновидностям нетрадиционных форм противоборств. Этот поиск зачастую сводится к восприятию лишь материальной стороны вопроса, лишь внешних проявлений, носящих экзотический характер. И хотя главными в этом поиске являются идеи мужества и добродетели, люди подчас с лёгкостью довольствуются лишь видимостью открытия таинственного и далёкого мира.

Всем, ищущими силы и порядка, справедливости и долга, боевые искусства стали восприниматься как исключительная принадлежность Востока. При этом упускается из виду, что и Запад хранит глубокие традиции в этой области. Забывается, что в условиях непонимания боевые искусства, как и другие учения, рискуют быть полностью утраченными.

Поэтому необходимо провести грань между воинской философией и боевыми искусствами. Воинская философия одна, а боевых искусств может быть множество. Воинская философия (исп. marcial) основана на символике Марса; подразумевает борьбу противников, цель которой - установление всеобщей гармонии. И борьба, и сопутствующая ей гармония могут находить своё воплощение в различных формах боевых искусств - в различных проявлениях воинской философии. Все боевые искусства, вопреки общепринятому мнению, объединяет то, что ни одно из них не имеет ничего общего с разрушением. Война и драка - не одно и то же.

Война наиболее достойное, пламенное, мужественное, непреклонное проявление человеческой сущности. Всегда подчиняется определенному кодексу чести и связана с религией. Участвовать в войне может лишь человек, осознающий своё тело как не более чем жертву, приносимую на алтарь судьбы во имя Бога и людей. Суть войны - своего рода мистический взлёт высшего сознания, отрешение от телесного.

Напротив, драка - это насилие. В ней на первый план выступают вопросы личной выгоды, мнимых ценностей.

Все виды боевых искусств проникнуты религиозным содержанием, заложенным в них буддистами. Кодексы, на основании которых они действовали, также имели буддистскую основу. Самый известный из них - японский Бусидо. Он представлял собой свод нравственных норм, регламентировавших жизнь касты японских воинов - самураев.

Западную аналогию боевых искусств и своего рода квинтэссенцию понятий чести и доблести мы находим в рыцарских орденах.

Секрет боевых искусств - в разумном приложении силы, нежели в чрезмерной агрессивности или использовании разнообразного оружия. Наполеон утверждал - успех на войне достигается не большим числом, а хорошей организацией и дисциплиной войск. Это созвучно рекомендациям китайского полководца Се-Ма: «Малая армия может добиться лишь малого преимущества; но эти малые преимущества, многократно повторенные, дают ей возможность достичь своих целей».

Боевые искусства учат борьбе с тьмой; но победа над ней является результатом постижения иллюзорной сущности её, неспособной выдержать наступление света. В этой борьбе воин расстаётся со страхом и уже не ожидает в унынии начала войны, но сам ищет приложения своим силам.

Боевые искусства не служат насилию и разрушению. Единственно приемлемым в этом смысле является разрушение изъянов и пороков преходящей человеческой натуры. Победа в войне должна стать результатом подлинно мистического действа, в котором участвуют все добродетели и лучшие качества личности. Война и религия неразрывно связаны друг с другом в стремлении одержать верх над силами тьмы во имя света.

Стало привычным мнение, что боевое искусство принадлежит к числу примитивных достижений человечества, и ему нет места в мире, где царит единство и согласие. Но по нашему мнению, примитивна жестокая драка, а не война в символическо-мистическом понимании этого слова. Все высокоразвитые цивилизации - как древние египтяне, китайцы, японцы, так и персы, римляне, ацтеки - блистали выдающимися достижениями в военной области. И во всех этих мировых культурах идея войны была равнозначна религиозной идее.

Анхель Ливрага
Итальянский профессор-гуманист.
Отправлено из Испании в 1975 г.

Русское безрассудство и отвага

Из заметок австрийского посла Едва ли можно считать цивилизованными методы борьбы в кулачном бою. Более того, едва ли можно в принципе считать искусством кулачный бой - жестокий, свирепый и безрассудный.

Юноши, как и подростки, сходятся по праздничным дням в городе на всем известном просторном месте, так что видеть и слышать их там может множество народу. Они созываются свистом, который служит здесь условным знаком. Услышав свист, они немедленно сбегаются и вступают в рукопашный бой: начинается он на кулаках, но вскоре бьют без разбору и с великой яростью и ногами по лицу, шее, груди, животу и паху и вообще всевозможными способами одни поражают других, добиваясь победы, так что зачастую их уносят оттуда бездыханными. Всякий, кто побьёт больше народу, дольше других остаётся на месте сражения и храбрее выносит удары, получает в сравнении с прочими особую похвалу и считается славным победителем. Этот род состязаний установлен, чтобы юноши привыкали переносить побои и терпеть какие угодно удары.

Кто хочет обвинить другого человека в воровстве, грабеже или человекоубийстве, тот приезжает в Москву и требует, чтобы такой-то был призван в суд. Виновный, представленный в суд, большею частью отвергает взводимое на него преступление. Если истец приводит свидетелей, тогда спрашивают обе стороны, желают ли они положиться на их слова. Если свидетельствуют против обвиняемого, обвиняемый тотчас вступается и возражает против свидетельств и самих лиц, говоря: «Требую, чтобы мне назначена была присяга, и вверяю себя Божией правде, требую поля и поединка». И по отечественному обычаю, им назначается поединок.

Каждый может поставить на поединок вместо себя другого; взять себе любое оружие, исключая пищали и лука. Обыкновенно же они имеют продолговатые панцири, иногда двойные, латы, поручи, шлем, пику, топор и в руке какое-то железо, вроде кинжала, но острое с обоих концов; они так проворно употребляют его одной рукой, что оно не затрудняет их ни в какой схватке и не выпадает из рук. Им большей частью пользуются они в пешем бою.

Начинают бои пикой, потом употребляют в дело другое оружие. В продолжение многих лет московиты, бившиеся с иностранцами, с германцами, поляками или литовцами, большею частью были побеждаемы. Когда же весьма недавно один литовец, был убит на поединке с одним московитом, который вышел победителем более чем из двадцати поединков, то князь разгневался и приказал немедленно призвать его, дабы на него посмотреть. Увидев его, он плюнул на землю и постановил впредь не назначать поединка между иноземцем и своим подданным. Московиты множеством различного оружия скорее обременяют себя, чем защищают; чужеземцы же сражаются более под защитой своего искусства, чем оружия, опасаясь схватываться в рукопашную, ибо знают, что московиты очень сильны руками и мышцами, и обыкновенно побеждают их, утомив, наконец, постоянством и проворством.

Обе стороны имеют много друзей и доброжелателей, которые смотрят на поединок, не имея при себе никакого оружия, кроме дубин, которыми они от времени до времени и пользуются. Ибо если доброжелатели одного из бойцов увидят, что ему делается какая-нибудь обида, то тотчас бегут для отражения этой обиды; то же делает и другая сторона, и таким образом между ними происходит схватка, интересная для зрителей, потому что дерутся в потасовку, кулаками, батогами и дубинами с обожжённым концом.

Сигизмунд Герберштейн,
воин, знавший толк в боевых искусствах.
Отправлено в XVI в.

Достоинство, смерть, честь

Ежедневное созерцание смерти помогает жить: наши действия наполняются радостью и смыслом Рассуждение, в результате которого человек принимает решение умереть, приходит после многих других рассуждений и решений жить дальше. И это длительное созревание человека для принятия окончательного решения требует, чтобы он долго боролся и размышлял. Для такого человека жизнь - это круг, который может замкнуться, если к нему прибавить одну-единственную точку. Изо дня в день он отбрасывает круги, которым недостаёт какой-нибудь точки, и продолжает встречать последовательность таких же кругов. В противоположность этому, жизнь писателя или философа представляется ему нагромождением постепенно расширяющихся кругов, в центре которых находится он сам. Но когда наступает смерть, у кого возникает большее чувство завершенности - у человека действия или у писателя? Я склонен считать, что смерть, которая завершает наш мир добавлением к нему единственной точки, даёт человеку намного большее чувство завершённости.

Человек ничего не достигнет в обучении, если не обладает великой уверенностью в себе. Самолюбивая энергия человека позволяет ему действовать в согласии с физическими законами вселенной. Если ограничивать свою жизнь скромностью, повседневные занятия не достигнут высокого идеала.

Путь Самурая - это смерть.

В ситуации «или-или» без колебаний выбирай смерть. Исполнись решимости и действуй.

Все мы желаем жить - каждый пытается найти оправдание не умирать. Если каждое утро и каждый вечер ты будешь готовить себя к смерти и сможешь жить, словно твоё тело уже умерло,- станешь подлинным самураем. Вся твоя жизнь будет безупречной, и ты преуспеешь на своём поприще.

Если человек лелеет смерть в сердце, если он готов умереть в любое мгновение, он не совершит ошибки. Человек ошибается только, если ему не удаётся умереть в нужное время. Важна не фактическая смерть, а решимость умереть.

Путь Самурая - понимание, что ты не знаешь, что может случиться с тобой в следующий миг. Поэтому нужно днём и ночью обдумывать каждую непредвиденную возможность. Победа и поражение часто зависят от мимолетных обстоятельств. Но в любом случае избежать позора нетрудно - достаточно умереть. Добиваться цели нужно даже зная, что ты обречён на поражение. Для этого не нужна ни мудрость, ни техника. Подлинный самурай не думает о победе и поражении. Он бесстрашно бросается навстречу неизбежной смерти. Если ты поступишь так же, ты проснешься ото сна.

Мир человека - это мир заботы о других людях. Наша общественная роль определяется этой заботой. Даже когда мы критикуем других, мы не должны забывать о добродетели, которую называют «заботой» или «участием».

Высказывать людям свои мнения и исправлять их ошибки очень важно. В этом - сострадание. Позаботься, чтобы человек получил твой совет, как получает воду тот, кто изнывает от жажды, и тогда твоё наставление поможет ему исправить ошибки.

«К важным делам следует относиться легко». Увидев этот свиток, мастер Иттэй добавил: «К несущественным делам следует относиться серьёзно». Среди дел человека важными можно назвать не более одного или двух. Их можно понять, размышляя о них в течение дня. Иметь дело с событием трудно, не обдумав его заранее, ведь ты никогда не можешь быть уверен в успехе. Если же обдумать всё заранее, ты будешь руководствоваться принципом: «К важным делам следует относиться легко».

Жизнь - кукольное представление, где люди - марионетки. «Воистину, жизнь человека длится одно мгновение, поэтому живи и делай, что хочешь. Глупо жить в этом мире, подобном сновидению, каждый день встречаться с неприятностями и делать только то, что тебе не нравится».

Бороться с несправедливостью и отстаивать правоту нелегко. Более того, если ты будешь стараться всегда быть праведным и будешь прилагать для этого усилия, ты совершишь много ошибок. Путь - нечто более возвышенное, чем праведность. Это есть высшая мудрость. Изречение: «Мысль за мыслью мы осознаем наши ошибки» также сводится к тому, что высочайший Путь обретают, прислушиваясь к мнению других людей.

Юкио Мисима,
японский философ, зачарованный смертью.
Отправлено в середине XX в.